Проходят дни бессменной чередою, Но подвиг твой останется навек. Великий гордый город на Преголе, Тебя прославил низкусинский человек!

Доронинский юноша

Смирнов Николай Александрович родился 15 января 1917 года в деревне Малое Доронино. Он, как и все деревенские мальчишки, ходил в лес за грибами и ягодами, купался в речке, рыбачил, а зимой “летал” на лыжах по холмам и оврагам, широкому доронинскому полю, был одним из способнейших учеников школы.

Молодой горняк

В стране развернулось невиданное строительство. Строятся фабрики и заводы, завершается коллективизация в сельском хозяйстве. Газеты и радио ежедневно сообщают о трудовых свершениях рабочих и колхозников. Николаю не терпится принять участие в бурной жизни страны. Он решает стать шахтёром. Окончив школу, покидает родную деревню, уезжает в Донбасс и поступает на шахту навалоотбойщиком. Профессия горняка трудна, требует много сил, сноровки, но Николаю их было не занимать.
Сестра Николая, Апполинария Александровна, вспоминала: «Природа наградила брата большой силой. Высокого роста, статный, широкоплечий, обладавший сильным характером, он выглядел настоящим русским богатырём. Люди любили его за доброту, скромность и готовность прийти человеку на помощь, если тот попал в беду».
Молодой горняк быстро освоил специальность, незаметно влился в дружную шахтёрскую семью, у него появилось много друзей.
В 1940 году Боково-Антрацитовским РВК Николай Смирнов был призван в армию и направлен в артиллерию.

Война…

Сержант Смирнов был командиром расчёта 76-миллиметрового противотанкового орудия в 560-м артиллерийском полку 319-й стрелковой дивизии 43-й армии. Полк стоял на территории Западной Украины, недалеко от государственной границы. Здесь Николая и застала война. Полк был поднят по тревоге.
В первом же бою из своего орудия Николай Смирнов уничтожил две вражеские автомашины и танк.
А потом началось отступление. «От западной границы до Харькова наш полк отступал с тяжёлыми боями, – писал Николай Смирнов. – Нам, артиллеристам, приходилось особенно трудно. Часто шли по бездорожью: по полям, лесам, болотам. Приходилось тащить тяжёлые орудия. Потом и кровью солдат отмечен скорбный путь нашего отступления».
Во время отступления полк значительно поредел. Часть была отведена в тыл на переформирование.
Вести с фронта доходили неутешительные. Армия оставляла врагу новые и новые города, сёла. Полк с выступлением на фронт задерживался: чтобы обучить пополнение сложной профессии артиллериста, требовалось время.
Николай не мог сидеть без дела и обратился к бойцам: «Фашисты разоряют родную страну. Гибнут наши товарищи. Надо проситься на фронт!» По примеру Николая Смирнова 30 добровольцев изъявили желание отправиться на передовую!
И снова наш земляк – у орудия, и снова – бои, команды: «По фашистам! За Родину! Огонь!»
Потом молодому артиллеристу довелось сражаться на Северо-Западном, Первом Прибалтийском, Третьем Белорусском фронтах. В тяжёлых боях он был контужен, дважды ранен, но не оставлял своей части, а, попав в госпиталь, долго в нём не задерживался. Подлечив раны, спешил на фронт к своему орудию и снова бил врага.
За мужество и боевые заслуги сержант Смирнов был награждён орденами Славы 2-й (16.05.1945 г.) и 3-й (24.08.1944 г.) степеней, орденом Ленина (19.04.1945 г.), медалью «За отвагу» (26.02.1944 г.).
Много сил и энергии отдавал сержант обучению и воспитанию личного состава орудийного расчёта. Своему брату он писал: «Фронтовые дела у меня идут отлично. Бригада (т. е. орудийный расчёт) под моим командованием действует слаженно, смело, вообще, отлично. С такими ребятами не подкачаю. Родину защитить сумеем».
Летом 1944 года началось наступление под кодовым названием «Багратион». Сержант участвовал в прорыве обороны противника, освобождении прибалтийских городов: Даугавпилса, Крустпилса, Екабпилса, Яунелгавы, Огры и многих других. Воевал в Латвии, освобождал Литву, форсировал литовскую реку Неман, которая в то время была частью государственной границы. Счастью не было предела: наконец-то боевые действия переносились с территории родной страны на вражескую.
Армия двигалась на запад. Освободив Прибалтику, Третий Белорусский фронт вступил на территорию Восточной Пруссии.
Свой подвиг Николай Александрович совершил при взятии города Кёнигсберга (ныне Калининграда). Фашисты превратили этот район в мощную крепость. Все дома и улицы были приспособлены к обороне. Каждый метр, дом, каждую улицу приходилось брать штурмом.
Особенно упорное сопротивление гитлеровцы оказали северо-западнее пригорода Иудиттен. Противник засел в форте и вёл сильный огонь, пытаясь сдержать продвижение советских войск. Когда наши войска начали окружение форта №6, южнее окраины Иудиттен, они встретили ещё более мощное сопротивление врага. Наступление пришлось приостановить.
Наблюдая такое положение, артиллеристы под командованием сержанта Смирнова подкатили пушку ближе к переднему краю и метким огнём уничтожили два станковых пулемёта в дзотах, один ручной пулемёт, два орудия, подбили самоходное орудие. Бойцы смогли подняться в атаку, но вскоре вынуждены были остановиться и залечь, и снова с надеждой смотрели на орудие Смирнова.
– Ну что, орлы? Поможем пехоте? – обратился командир к своему расчёту.
– Поможем! – ответили артиллеристы.
– Вперёд, бог войны! – скомандовал сержант.
Артиллеристы подкатили орудие ближе к форту. Пулемётно-автоматные очереди, как горох, били по щиту и станине пушки.
– По амбразурам! Огонь! – отдавал приказ сержант Смирнов.
Не успел наводчик навести орудие на цель, как упал на станину, сражённый автоматной очередью. Погиб подносчик снарядов, тяжело ранен заряжающий. Вышел из строя весь боевой расчёт орудия, в живых остался только сержант. Он тоже был ранен, но продолжал стрелять. Спокойно заряжал пушку, сам наводил её на цель и бил по амбразурам форта.
Против орудия Смирнова гитлеровцы поставили на прямую наводку пушку, но он упредил их: первым же выстрелом уничтожил пушку вместе с её расчётом. Получив второе пулевое ранение, герой наскоро перевязал рану, вновь встал к орудию и продолжал вести огонь, расчищая путь пехоте к форту. От потери крови и грохота боя кружилась голова, но более двух часов сержант сражался с фашистами, вместе с другими артиллеристами и стрелковыми подразделениями, спасая жизни пехотинцев, оттесняя врага.

Форт пал.
Пал Кёнигсберг…
Он опустился на станину,
Едва земли утихла дрожь.
Дым заволакивал долину,
Ложился копотью
на рожь…
На гильзе солнце
заиграло,
Да было слышно в
тишине,
Как пламя пушку
дожирало,
Гудя на вспученной броне.
Затихли навсегда
моторы,
А он сидел и жив, и цел,
Уже забыв про пушку,
которую
Поймал в мутнеющий
прицел.

Продолжение читайте в газете № 69 от 22 июня 2019 года.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *